Порт-Артур

«Приобретя преждевременно крайне неудобный выход к Великому океану, мы нарушили этим шагом доброгласие с Китаем и, главное, поставили Японию в число своих врагов».

Военный министр России  А.Н. Куропаткин

В этом году исполняется сто десять лет, как Россия потеряла свой самый «звучный» город Порт-Артур. Такое рычащее имя мог придумать Александр Грин, но нам оно досталось от британцев.

 Как мы там, южнее Пекина, оказались?

Железная дорога привела Россию в Порт-Артур. Дорога была хиленькая. Одна нитка, необустроенность. И войска были жиденькие. Но к Порт-Артуру просочились. Как отмечал современник, между дорогой и армией возникла дурная зависимость:  «чем больше поездов мы занимали под воинские перевозки, тем медленнее шла достройка дороги».

Можно, конечно, спросить, а что это железная дорога, нацеленная на Владивосток, так сильно отклонилась к югу?

Весь 19 век крепнущая Россия расширялась «до естественных пределов»: горных цепей, морей и рек. Получив Приамурье, а потом и Приморье на востоке,  вроде можно было успокоиться.  Но вот беда: зимой гавани Владивостока замерзали. Хороших ледоколов не было. Флот на зимовку уходил либо в Японию, в Нагасаки, либо в Корею, в Чифу.

А, может,  дело было вовсе и не в том, что  приморские бухты замерзали. А в желании господ офицеров несколько месяцев провести с комфортом в чужой стране.

Порт-Артур  очень плохо подходил для стоянки  русского флота. Как отмечал вице-адмирал Тыртов: «Помешать из далекого Порт-Артура  подготовлениям Японии к внезапному занятию Кореи… нам будет значительно труднее…Япония сможет перебросить в Корею целую армию раньше, чем это даже будет известно в Порт-Артуре или Владивостоке… Для обеспечения нашего спокойствия и развития на крайнем Востоке нам нужны не дальнейшие приобретения в Китае, а  достижение преобладания на море».

Но вдруг стало известно, что Англия готова занять Порт-Артур. И сработал рефлекс. Туда были направлены наши корабли, чтобы «предупредить занятие этой гавани другой нацией».

4 декабря 1897 года в порт вошла русская эскадра.  Дело в том, что Китай просил у России займ, чтобы выплатить Японии контрибуцию за проигранную войну. И вот под этот займ Россия получила Порт-Артур для военного флота и порт Дальний для – торгового – в аренду на 25 лет. Кроме того,  Россия получила право провести к этим портам  ветку железной дороги. Надо сказать, что китайцы оставили русским  в целости и укрепления  вокруг порта, и даже пушки.

16 марта 1897 года в Порт-Артур прибыл десант из Владивостока, и над городом был поднят русский флаг.

Захватив Порт-Артур, Россия получила крайне неудобно расположенную военную базу, а флот – мелководную гавань, которую приходилось углублять для больших судов. Хорошо, что еще сами китайцы выкопали в бухте  целый котлован размерами 530 на 320 метров. Поскольку дно бухты -  илистое, то  углубление  пришлось обкладывать гранитом. При  отливе  его глубина всего пять метров. Во время прилива - около восьми. Поэтому первым делом новые хозяева занялись  работами по углублению гавани. Работы  были рассчитаны на несколько лет.

Почему началась война?

Россия, протянув железную дорогу через северо-восточный Китай, фактически считала все земли восточнее этой дороги, земли, примыкающие к русским владениям, своей будущей провинцией. В ходу было название Желтороссия. Между прочим, примерно так же считал и товарищ Сталин спустя полвека, когда вступил в войну с Японией. В центре Харбина стоит памятник советскому солдату, павшему «за освобождение Родины».

Фактически аннексировав Маньчжурию, Россия замахнулась и на Корею, которую Япония уже считала своей.

В 1896 году Владивостокский промышленник Бринер, чей сын Юл Бринер  впоследствии  стал   голливудской звездой, приобрел у корейского правительства права на разработку леса по долинам рек  Ялу и Тумень. Эти  реки на  севере страны отделяют Корейский полуостров от Китая и России. Концессия предоставлялась на 20 лет.  Строительный  лес -  кедр и лиственница - был   крайне нужен и Японии, и Китаю, и  тот, кто контролировал его рынок, мог просто озолотиться.  Концессию у Бриннера перекупили влиятельные лица из Санкт-Петербурга. В число пайщиков вошли особы императорского дома, они  получили почти половину акций. Для охраны  частной концессии в Корею были отправлены воинские части -  сибирские стрелки, которых из дипломатической вежливости было приказано считать «уволенными в запас».

К тому же Николай Второй пошел на удивительный шаг. 30 июля 1903 года он  назначил одного из концессионеров,  генерал-адъютанта Е.И. Алексеева, наместником Дальневосточных областей, в состав которых вошел и Квантунский полуостров. Такой должности в России давно уже не было.  Её специально возродили. Можно сказать, что Алексеев был «полпредом», как нынешние полпреды, формально те же наместники государя, но реальной власти у них нет. У Алексеева – была.

Что ж тут удивляться, что терпение Японии кончилось. Были испробованы все дипломатические средства.  Япония требовала, чтобы Россия  не входила в Корею и не расчленяла Китай.  В ответ государь  заявил японскому послу: «Япония кончит тем, что меня рассердит». Однако, вскоре его обуревали совсем другие чувства.

Военный министр Куропаткин написал записку государю: «Я предложил, чтобы устранить войну с Японией, признать несвоевременным наш выход к Тихому океану, возвратить Китаю Квантун с Порт-Артуром и продать южную ветвь Восточно-Китайской железной дороги». Но на него посмотрели, как на идиота…

Война достаточно хорошо описана. Поэтому тех, кто хочет пережить бурю чувств, отсылаю к военно-исторической литературе. Читать о проигранных войнах – душеспасительное занятие.

Судить и помиловать

Скажу коротко. Итог войны был предрешен. Железная дорога подвозила войска и боезапасы с черепашьей скоростью. Тихоокеанская эскадра теряла один корабль за другим.  Броненосцы превратились в артиллерийские батареи на якоре. Город был отрезан и с моря, и с суши. В декабре 1904 года вопрос был только в том,  сколько еще можно обороняться и ради чего?  Если судить по запасам продовольствия и боеприпасов, то крепость могла продержаться  еще пару месяцев. Конечно, за это время ее гарнизон сильно бы поредел.

Генерал Стессель не видел смысла оборонять до последнего снаряда, патрона, солдата Порт-Артур.

20 декабря начались переговоры о капитуляции. Разумеется, вначале, наши настаивали на «почетных условиях»: гарнизон со знаменами и  личным оружием  торжественно покидает развалины крепости. Аплодируют все:  в Петербурге от - гордости и в Токио – от умиления и собственного великодушия. Увы,  почетными условия сдачи не были. Сдали крепость, сдали и оружие. Все офицеры – 441 человек - подписали декларацию «О дальнейшем неучастии в этой войне», то есть дали честное слово с японцами не воевать. Хорошо, что военные действия в Маньчжурии уже заканчивались, иначе все  «подписанты» стояли бы  перед выбором, нарушить честное слово, или идти под военный суд за отказ  воевать.

Тогда ходило много слухов, что японцы ускорили капитуляцию Порт-Артура, подкупив командование крепости. Доказательств нет. Генерал Стессель 17 февраля 1905 года был на приеме у Николая Второго. Николай в дневнике назвал его «герой Порт-Артура». По отзывам очевидцев, Николай был настроен скорее забыть эту несчастную и неудачную войну и предпочитал «миловать», нежели «казнить».

Но, дорогой читатель, хоть гражданское общество в России той поры было даже не в зачаточном, а противозачаточном состоянии, государю подсказали, что «забыть» нельзя. Вскоре после завтрака с «героем Порт-Артура» Николай был вынужден  «высочайше повелеть… образовать для рассмотрения дела о сдаче крепости Порт-Артур японским войскам следственную комиссию».

В комиссию вошли сплошь «подневольные» люди: генералы и адмиралы -  ни одного «общественника».  За три месяца слушаний и разбирательств комиссия пришла к выводу:  сдача Порт-Артура была актом трусости командования крепости и не может быть оправданна «ни тогдашним положением атакованных фронтов, ни недостаточной численностью гарнизона, ни недостатком боевых запасов». Условия капитуляции были признаны «крайне тягостными и оскорбительными для чести и достоинства России».

Даже после этого можно было отчет комиссии: а. засекретить б. положить под сукно – все равно, никто бы этого не заметил. Свободной прессы не было, везде бунты, революционная ситуация и т.д. Однако после того как военный министр доложил государю выводы, к которым пришли члены комиссии, дальше все пошло «по закону»! Николай все-таки  повелел главному военному суду начать предварительное следствие. Предварительное следствие, спасибо  судье С.А. Быкову, было проведено оперативно. С августа по ноябрь были выслушаны десятки человек. Дело потянуло на 7 томов и 2 456 листов, плюс приложения.

15 ноября 1906 года главный военный    прокурор составил заключение по этому делу. Это заключение было передано, нет, не в суд, а в Военный совет.  В позорной сдаче крепости обвинялись: начальник Квантунского укрепрайона генерал Стессель, комендант крепости генерал-лейтенант Смирнов, начальник сухопутной обороны генерал-лейтенант Фок, начальник штаба укрепрайона генерал–майор Рейс и  морские начальники: вице-адмирал Старк, контр-адмиралы Лощинский, Григорович, Вирен, Щенснович.

Судьбу генералов и адмиралов передавали в руки их товарищей. Военный совет собирался по этому поводу 19 раз и согласился с мнением следственной комиссии. Более того, «коллеги» выразили мнение, что обвиняемые задолго до капитуляции решили сдать крепость и составили чуть ли не заговор, чтобы этот план поэтапно реализовать. Но при этом Военный совет «уточнил», что, скорее всего, в заговоре участвовали Стессель, Фок и Рейс, прочие – бездействовали, а вице-адмирал Старк – вообще ни при чем..

Николай Второй при передаче дела в суд внес свое пожелание «морских чинов суду не предавать». С одной стороны, адмиралы больше всех на своей шкуре хлебнули войны, они подрывались и тонули. С другой стороны, именно бездействие флота привело к тому, что японцы перевезли через моря и проливы армию и смогли начать войну. Да и потом флот научился героически погибать, но не побеждать.

Итак, суд. Суд в то мрачное время по тяжелейшему и позорному для государства вопросу, вопросу военному, где было много сведений, составлявших военную, государственную и иную, охраняемую законом тайну, проходил… открыто.

Заседание верховного военно-уголовного суда  началось 27 ноября 1907 года в помещении Собрания армии и флота в Петербурге. Зал был просторный. Прессу – пускали. Отчеты писали 32 корреспондента, в том числе и иностранные.

Некоторые полководцы той поры даже считали, что именно из-за прессы Россия проиграла эту войну.  Извините за длинную цитату, но уж очень актуально она звучит:

«Из наших корреспондентов некоторые предпочитали, проживая в тылу и видя изнанку войны, писать скорбные для всей читающей России известия из тыла: о пьянстве, кутежах, распущенности…давая публике совершенно одностороннее представление о жизни армии….Известий с боевых линий поступало мало… Герои – солдаты, скромные младшие офицеры, командиры рот, сотен, батарей, полков – не писали…о своих  трудах и подвигах, а изучать и наблюдать эти труды и подвиги, разделяя с передовыми войсками и опасности, решались лишь немногие корреспонденты….Вместо того, чтобы при первых наших неудачах явиться источником для подъема патриотизма, самопожертвования… наша печать играла на руку врагам нашим, вселяя в массы населения ненависть к войне…. Офицеров старались представить  грубыми, невежливыми, пьяными, нечестными. Про целую корпорацию, которая, не щадя своей жизни, исполняла свято свой долг, писали так: "В поражении на весь мир кричит промотанная совесть, пьянство, разгильдяйство, закоренелая лень».

Как справедливо замечал  один из «виновников» поражения России бывший министр обороны и бывший командующий маньчжурской армией  Куропаткин, «под влиянием оскорбленного народного самолюбия обыкновенно спешно ищутся причины и виновники неудачи…. Одни обвиняют систему, режим, другие – отдельных лиц».

Суд провел 41 заседание. 7 февраля 1908 года вынес приговор. Начальник Квантунского укрепрайона генерал-лейтенант Стессель был признан виновным в том, что сдал крепость врагу, не употребив всех средств к ее обороне. Наказание – смертная казнь через расстрел.

Так были оценены действия Стесселя по закону. Однако вынеся приговор, суд обратился с ходатайством к государю о помиловании Стесселя, смягчении ему наказания и замены смертной казни заточением в крепость на десять лет. Ходатайство это было оговорено так: «Крепость, осажденная с моря и с суши превосходящими силами противника, выдержала под руководством Стесселя небывалую по упорству оборону и удивила весь мир доблестью своих защитников».

Государь утвердил приговор суда и  удовлетворил его ходатайство, подчеркнув: «Верховный суд, карая виновника сдачи, вместе с тем  в полном  величии правды восстановил незабвенные подвиги храброго гарнизона».

Стессель был определен в Петропавловскую крепость, просидел в ней год и потом отпущен «монаршью милостью». Генералы Смирнов, Рейс и Фок были признаны виновными в дисциплинарных проступках и  уволены со службы с пенсией, но без права ношения мундира.

Кому нужен Порт-Артур?

Вы скажете: «Все это давно забыто и никому не нужно». Если вы так скажете, значит, вы не удивитесь, если вдруг  от России отломится Дальневосточная Республика?

Может и забыто, но многим еще нужно. Во Владивостоке немало людей, у которых в  паспорте местом рождения указан Порт Артур.

В глазах  ветеранов освобождение Порт-Артура в 1945 году  от японских захватчиков является справедливым возмездием за поражение  в первой войне. Как говорил Сталин, сдача Порт-Артура  лежала темным пятном на самолюбии русских людей: «…Наш народ верил и ждал, что наступит день, когда Япония будет разбита и пятно ликвидировано. Сорок лет ждали мы, люди старого поколения, ждали этого дня».

Советские войска воевали в Маньчжурии, а захват Порт-Артура, который лежал на тысячу километров южнее, был делом принципа.

22 августа   в Порт-Артуре  приземлились десять советских транспортных самолетов с десантом.  23 августа 1945 г., в 40-ю годовщину Портсмутского мира, завершившего Русско-японскую войну 1904-05 гг., советский десант  принял капитуляцию японского гарнизона Порт-Артура.

Потом эта авиачасть Тихоокеанского флота получила почетное наименование Порт-Артурской. А 1 октября 1945 года в порт вошли и стали корабли Тихоокеанского флота.   Во время войны в Корее (1950-53 гг.) базировавшееся в районе Порт-Артура авиасоединение защищало небо Северной Кореи.
В мае 1955 г.  советские войска покинули крепость, а все сооружения Порт-Артура и Дальнего (ныне Люйшунь и Далянь) были безвозмездно переданы Китаю. Товарищу Хрущеву очень нужна была поддержка китайских товарищей. Но это другая история.